givin_you
Все мы немножко тролли
Я считаю вдохи.

Дыхание - это самый простой способ контролировать медитацию.

Когда я медитирую, то не чувствую своего тела, я - сознание, погруженное в себя, будто в небольшую, но бесконечную вселенную. Я не чувствую своего тела, температуры, боли. Здесь есть только размеренная пульсация моего дыхания.

Но положенное количество вдохов заканчивается, и приходит время открыть глаза.

С тусклой картинкой окружающего меня мира в сознание врывается еще, кажется, миллион ощущений: стрекот цикад в близлежащем лесу, тихое журчание воды, отдаленный шум трассы. Я понимаю, почему не животные изобрели медитацию - чувство умиротворения невыносимо для них. И каждый раз, перебарывая это отторжение, я чувствую себя немного больше человеком. Ненадолго.

***

Мои шаги неслышны, поэтому, отодвигая створку двери, я оказываюсь незамеченным. Джой сидит спиной ко мне, жертва моего помутнения, пытаясь промыть рану. Он почти обнажена, дикая в своей скульптурной гладкости, неуклюже окунает материю в кадку с водой, прижимая ее к глубоким царапинам. В нос бьет запах успокаивающих трав и кровоостанавливающих мазей. Я позволяю себе приближаться к ней только после медитации или в моменты ясности сознания, но даже тогда, стоит вдохнуть ее запах поглубже, и я не уже не знаю точно, хочу ли я любить ее.

Или сожрать ее.

***

Я прислушиваюсь к себе. Кажется, желание обладать ею в более человеческом смысле сейчас преобладает.

Арена - опасное место, опасное тем, что начисто выбивает из моей головы все мысли, превращая в охотника, которого намеренно дразнит его добыча. Дразнит в угоду публике, Императору и собственной гордыне. Я много раз спрашивал Джой, почему она не уходит из гладиаторов, ведь каждый увлеченный Боями бизнесмен будет готов взять ее в служанки или даже жены. Но она просто смеется и покрепче обнимает мою мохнатую морду.
Если бы загонщики не раздразнивали зверей перед боем, я никогда не стал бы атаковать ее на арене, но стоит увидеть бегущую добычу и почуять запах крови, ощутить силу своих мышц под шкурой, как мой самоконтроль рассыпается в прах.

Ее тело обычно защищено металлом, но это слабо помогает против зубов и когтей такого крупного хищника, как тигр. Джой все равно не остановишь.

Сейчас запаха крови нет, только ароматные травы и благовония. Уже замеченный, я подхожу и тычусь мордой в ее затылок, выпускаю шершавый язык и чувствую, как дрожь прокатывается по ее телу.

- Зачем? Зачем ты лезешь в эпицентр? - я нажимаю лапой, осторожно укладывая на пол. Ткань совсем не держится на коже и легко поддается движениям языка. Другое выражение любви мне не ведомо: как тигрица вылизывает своих детенышей, так и я вылизываю свою охотницу. Я слижу всю твою кровь и боль и несчастье. Рана не такая уж и серьезная, но может удержать ее от боев на несколько недель, хорошо, что она не пахнет кровью. Зато с каждым моим движением появляется другой запах, несвойственный животным, а, может, наоборот, самый животный из доступных людям.

***

- Обещай, что я не погибну ни от чьих когтей, кроме твоих, - говорит она.
- Ты знаешь, что не могу.
- Так ужасно, наверное, быть убитым диким животным.
- Я хотел бы перегрызть тебе горло прямо сейчас, может, тогда я наконец защищу тебя от опасности.

Джой послушно подставляет шею, и я на пробу сжимаю клыками ее кожу. Я чувствую ее пульс, горло и жесткую трахею внутри. Нет, пока не время.

- Давай спать.

Закрывая глаза, я гадаю, кем окажусь завтра, проснувшись рядом: животным или... нет.